"Огаста, штат Джорджия, 6 июля 1882 г..
Я пишу Вам с прекрасного, пылкого, разоренного Юга, края магнолий и музыки, роз и романтики, живописного даже в его неспособности поспеть за вашим северным интеллектом, проницательным и энергичным; края, живущего преимущественно в долг и погруженного в воспоминания о сокрушительных поражениях прежних лет. Я побывал в Техасе, сердцевине Юга, и гостил у Джеффа Дэвиса на его плантации (как они очаровательны, все неудачники!), видел Саванну и леса Джорджии, купался в Мексиканском заливе, участвовал в колдовских ритуалах негров, ужасно устал и мечтаю о свободном дне, который мы проведем в Ньюпорте.
Передайте, пожалуйста, привет мисс Хау".
Потрясающе. Он гостил у Джеффа Дэвиса, а я этого даже не знал! Мисс Хау привет.
Нояб. 1885:
"Дорогой Гарри, спору нет, армия - профессия благородная. Я предпочел бы видеть Вас скорее военным в треуголке, чем священником или адвокатом".
О да, сжечь фермы буров и загнать в концлагеря 50 тысяч их детишек и жён, заморив насмерть - это ТАК благородно, ТАК по-английски...
Фев. 1886:
"Книги, которые не следует читать вовсе, такие, как [далее подробно перечисляет], все полемические книги и все книги, тщащиеся что-то доказать", - забавно, что я, скажем, люблю как раз полемические сочинения (Эразм, Шопенгауэр), а Цицерона, скажем, читать не советую (Уайльд его назвал сразу, советуя). Что касается "тщения доказать", то вообще-то всякое убеждение может иметь воздействие, хотя люди обычно с отвращением относятся к пропаганде. Но есть ещё, как это называли большевики, "сила убеждения". В любом случае я всегда был и, естественно, буду полностью аполитичным и внерелигиозным, хотя не отрицаю, что суфизм исключительно близок моему сердцу (особенно тарикат Мевлеви в Южной Турции), а из христианских направлений мне более всего импонирует баптизм (потому что в нём принимают крещение в взрослом, сознательном возрасте, зачастуя ведя до этого очень беспутную жизнь; их вера не сиюминутна, не преследует никакой выгоды и они в самом деле больше не грешат, - так называемые "перерождённые" (т.е. заново родившиеся), - это гораздо честнее, чем называться христианином совершенно неосознанно и не следуя заповедям; неосознанных же баптистов не бывает в принципе, потому что они и крестятся для того, чтобы перечеркнуть свою прошлую грешную жизнь (часто принимают и новое имя, считая себя буквально новым человеком) и жить праведно; обряд проводится в точности так, как это делал Христос и с теми же словами напутствия: "Иди и больше не греши"; это даёт надежду даже самым падшим душам, однако надо понимать, что крещение проводится только один раз в жизни, других (крещений) не будет, не будет и прощений). Естественно, это не мой путь - Пиквикский Клуб это, пожалуй, единственная конгрегация, которая приемлема с нейтральных диспозиций) Что касается политики, то я "мистический анархист в теории" (по изумительному выражению де Унамуно), что бы это и значило)).
Уайльд поясняет за то:
"Советовать людям, что нужно читать, как правило, либо бесполезно, либо вредно: ведь понимание литературы - вопрос характера, а не обучения; Парнас не постигнешь с помощью учебника, и все, чему можно выучиться, не стоит того, чтобы выучивать это. Зато советовать людям, чего читать не следует, - это совсем другое дело, и я беру на себя смелость рекомендовать курсам усовершенствования при университете поставить перед собой такую задачу".
Скучно, по формально всё верно. Не читайте каналью Цицерона, гея Канта, проигравшего Гобино, обиженного Генона, подлеца Юнга, пустомелю Уэльбека и ещё сотни других. Они буки.
"Если человек видит художественную красоту вещи, ему, вероятно, не будет дела до ее нравственного значения. Если же по характеру своему он более восприимчив к нравственному, нежели эстетическому воздействию, он останется слеп к вопросам стиля, отделки и т. п.".
Эстетика в принципе происходит от этики и потому напрямую зависит от нравственности. Вот почему Юнг, Кант и т.п. не создавали ничего красивого - не из чего было. Скажем так, прекрасная душа создаёт что-то прекрасное (итальянские шедевры Искусства, например), а мразотная - что-то мразотное (всё французское, скажем). Нет такой логики, по которой высшее могло бы проявляться низко, а низшее - высоко. Что-то всегда остаётся: брахман остаётся брахманом, а шудра - шудрой (что бы она там ни болтала и ни мнила о себе). Конечно, мрачно, когда шудры находятся на брахманских позициях (во власти светской и духовной), а брахманы, как это можно видеть по западному миру, находятся по сути в чандале - "маргиналы", неприкаянные и непризнанные "донкихоты". Однако это всего лишь формальное и сути дела ничуть не меняет! Если сейчас всё именно так, это не значит, что так - "везде" и "всегда" только так и было. Конечно же, нет. Ещё Пруссия была весьма жёстко сословным государством, где непорядочных людей во власти не было в принципе, а это было чуть более ста лет назад и даже всё ещё остаётся каким-то ориентиром для Европы и вообще всей белой западной цивилизации. При желании, например, можно найти прусские черты в период правления Брежнева (годы 1966-1982-е), скажем, вероятно ещё в каких-то режимах (но я в политике не особо спец - это чисто шудрианская шляпа, рабы это просто обожают, т.к. политика это прямая оппозиция Искусству и отражает сиюминутное, мелкое и мразотное).
Дек. 1891:
"Каждый художник признает только тот критерий прекрасного, который подсказан ему его собственным художественным темпераментом". - Абсолютно неверно. Каноны прекрасного неоспоримы. Это не дело вкуса или личных предпочтений. Никто, кроме олигофрена, не скажет, что рэп - это "прекрасно", но отрицать красоту элегии - ну, можно только из самодурства...
Даже цветы и камни восторгаюстся, что уж тут про людей. Художественный темперамент - это чуткость к божественному Логосу, а безнравственность (например, религиозная нетерпимость или шовинистский патриотизм) этого терпеть не может. Все должны плясать, скандируя что-то там. - Рэперы через одного, последние из эстетов. Если панков породила "большая мусорная куча под названием Лондон", то рэперов "пи**ры выс**ли на московских помойках". То же касается джаза. Нет ничего более суб-культурного, чем эстрада (джаз, шансон, поп-звёзды, барды и т.п.). Причём всё это было уже во времена Уайльда. Во Франции и появилось.
Фев. 1893, Шоуу: "Англия - страна интеллектуальных туманов, но Вы много сделали, чтобы расчистить атмосферу; мы с Вами оба кельты, и мне хочется думать, что мы друзья", - и при чём тут раса. казалось бы? А у Уайльда это постоянно.
В 1895-м году Уайльда приговаривают к двум годам каторжных работ за что-то не очень викторианское, и это подрывает его здоровье, а также и моральные императивы. Поначалу была горечь и досада, потом - равнодушное отупение. В этом смысле застенки действуют на всех одинаково.
Мар. 1897, пишет своему приятелю:
"Твой недостаток был не в том, что ты слишком мало знал о жизни, а в том, что ты знал чересчур много. Ты давно оставил позади утреннюю зарю отрочества, его нежное цветение, чистый ясный свет, радость неведения и ожиданий. Быстрыми, торопливыми стопами бежал ты от Романтизма к Реализму. Тебя тянуло в сточную канаву, к обитающим там тварям. Это и стало источником тех неприятностей, из-за которых ты обратился за помощью ко мне, а я так неразумно, по разумному мнению света, из жалости, по доброте взялся тебе помочь. Ты должен..." - и всё в том же брюзгливо-наставительном тоне. Уайльд забыл первое правило Эстета: "Никогда не наставлять, не поучать и не понукать!". Эстетика предполагает, что всё прекрасное свершается по наитию, - всё гениальное спонтанно. А как этому можно научить или как это делать специально? Нонсенс. Только сильно деградировав или, как в случае Уайльда, сломавшись, может быть такая дикость, как поучительный тон.
Пусть его обида и была справедливой, а горечь сломанной судьбы довольно эффектна драматически, брюзгливости однако же нет прощения. Я просто как ницшеанец говорю в данном случае. Ясен пень, не морально. Нужно играть свою роль всё же до конца. Эстет дожен быть эстетом во что бы то ни стало. "Не надо плакать", - сказал один гардемарин на линкоре-камикадзе "Ямато". - "Улыбайтесь. Пожалуйста, улыбайтесь".
(Заметка для себя: "Быть Эстетом, или Прошу пана до гиляки", - написать эссе. "Какое счастье, что я не кельт!", - наброски о ленивом пи**ре Уайльде).
Где брюзга, там и мелочность - после кичи Уайльд озабочен только денежными вопросами - кому и что из своей писаниы спихнуть и сколько с этого можно получить. При этом всё время ноет, этим ужасным ленивым нытьём кельта, как огромный полуглухой тюлень. Гадость какая)
Дек. 1897: "Жизнь изорвана в клочья, и ее не залатаешь. На ней лежит проклятие. Ни для меня самого, ни для других радости от меня никакой. Я стал заурядным нищим, причем довольно низкого пошиба; то обстоятельство, что в глазах немецких ученых я представляю собой интересный психопатологический феномен, имеет значение разве что для самих ученых. Да и у них я расчислен по таблицам и подведен под закон больших чисел! Quantum mutatus!".
Пытаясь выжать из своей ситуации побольше бабла, столь же жадный, сколь и ленивый, кельт пишет свой опус о времени в застенках. Из кожи вон лез, чтобы это выгодно пристроить. Про "ыстетизьм" даже и не заикался уже))
"Тираж был распродан в первый же день. "Баллада" имела большой успех, да и пресса не обошла ее вниманием".
Поздравления.
Жена ж его, как подобает верной англичанке, отреклась от него (сразу же!), переименовала детей и сдала их в закрытые пансионы. Они ещё понадобятся для "мясных штурмов" в Первой Мировой во славу того идиота, который в то время был деспотом Бриташки (в строгом смысле это Вельзевул, но есть и формальные наместники, типа Кромвеля, Черчилля и прочих кровавых тиранов, которых англичане так любят - им нравится, когда их насилуют...))...)
Пишет в какие-то ведомства об условиях содержания:
"В английских тюрьмах узаконены три вида пыток:
Голод.
Бессонница.
Болезнь.
Кормят заключенных совершенно неподобающим образом. Пища, как правило, отвратительна по качеству, и ее всегда недостаточно. Каждый заключенный день и ночь испытывает муки голода. Ежедневно ему тщательно отвешивают определенное количество пищи с точностью до унции. Этого хватает, чтобы поддержать не жизнь в полном смысле слова, но всего лишь животное существование, при котором человека постоянно терзают голод и сопутствующие ему болезни.
Следствием дурной пищи - которая по большей части состоит из жидкой похлебки, плохо пропеченного хлеба, сала и воды - является непрекращающийся понос".
Это Уайльд пишет за 20 лет до Соловков - первого лагеря в системе "Гулага". До этого Соловки были местом поселения монахов, добровольно удалившихся от жизни мирской. Они были трудолюбивы, как тамплиеры в Бургундии, и создали там что-то вроде монашеского государства. Жаль, что большевики принесли туда свой ублюдочный английский утилитаризм. Небольшая горстка монахов, кстати, так и продолжала жить там. Люди были совершенно невероятные, как рассказывают. Большевики их терпели, потому что монахи выполняли всю самую тяжёлую и грязную работу - совершенно безропотно, с каким-то светом в глазах, и при этом всеми силами старались помогать заключённым. - Святые люди, брахманы Севера.
"Пытка бессонницей, помимо английских тюрем, практикуется только в Китае, где заключенного помещают в тесную бамбуковую клетку. В Англии орудием пытки служат дощатые нары. Их единственное назначение - вызвать у человека бессонницу, и оно исполняется с неизменным успехом. И даже если ты после долгих мучений получаешь жесткий матрас, бессонница не отступает. Ибо сон, как все здоровое, есть привычка. Каждый заключенный, кто имел дело с дощатыми нарами, нажил себе бессонницу. Это отвратительное, дикарское наказание". - Да ладно! Чисто англосаксонское изобретение - "box", как называют клетку для собак. Только для людей*. Это либо клетка, либо каменная тумба, в которой невозможно стоять (или наоборот, можно только стоять и нельзя сидеть), либо квадратная ниша в стене, либо - это уже в XX-м веке - что-то вроде железного чемодана, в который в аккурат помещается скрючившийся человек; - отличная штука в холодную ночь или, напротив, в жаркий полдень. И всё это применялось не только в тюрьмах для гражданских, но и в военных расположениях в качестве наказания за провинность, для устрашения или чтобы сломать непокорных. - И чем же английский "box" для "человеческих собак" принципиально отличается от "бамбуковой клетки"? Разве что тем, что у английских дикарей клетки не из бамбука, а железных прутьев. Ненавижу эту подлую предвзятость, да ещё и с душком расизма...
"Нужно запретить тюремным властям подвергать арестантские письма цензуре". - Ай-ай-ай! Так это всё-таки не Сталин изобрёл цензуру, да? Какая сенсация.
Судя по всему, в конце он смирился. Уже даже не брюзжал)
Умер в ужасных муках в 1900-м, через 3 месяца после Ницше.
Впервые некоторые письма Уайльда были опубликованы в 1962-м году, - англичане чутко и трепетно берегут творческое наследие своих авторов! Чуть позже, через 85 лет после смерти поэта, опубликовали ещё партию писем. На русском впервые сие было издано в 1997-м году, и я зачем-то имел глупость это прочитать.
PS Симптоматично, что мать Уайльда была упоротой шовинисткой мужикоподобной наружности. а отец - напротив, хлюпик с почти пародийной рожей куколда. Жена же его страдала от рассеянного склероза уже в молодом возрасте и вообще мало что соображала. Островные семейства-с...
PS2 Ну и, как всегда, куда ж без вечной иронии жизни? Альфред Дуглас - "злой демон" Уайльда - кажется несравнено более самобытным и интересным, чем скучный назидающий п**ор, с чего-то решивший, что он "гений". Я думаю, он был невероятно скучным и притом ужасающе тупым. Кельтская раса, да? В принципе, те же французы. Но латиняне - едва ли (впрочем, они скорее иберы). По какой-то замысловатой логике Дуглас был крёстным ребёнка Сергея Есенина и Айседоры Дункан. Я этого вообще не знал...)
Читать стихи Дугласа не стану, чтобы не портить впечатление. Что это будет что-то примечательное - шанс менее микроскопического.
Уайльд - полный отстой.
________
* "box" для людей можно увидеть в фильмах: "Хладнокровный Люк" (тумба), "Расплата кровью" (ниша в стене), "Остров Досон" (железный чемодан); если интересуют исторические факты, то как пример - лагерь "Эльмира" ("Hellmira" в обозначении сидельцев) -
Доставка заключённых в "Эльмиру"
где использовался "box" для людей. В частности, комендант лагеря, до которого дошли слухи о готовящемся побеге, приказал немедленно доставить к нему Вашингтона Трэвика, дабы тот всё выложил под пытками, а затем, видя упрямство, приказал поместить его в "box". Трэвик так ничего и не рассказал и вскоре побег состоялся.
